I

25 марта в Петербурге случилось странное происше­ствие. Цирюльник Иван Яковлевич захотел съесть горячего хлеба с луком. Он сел за стол, взял в руки нож и принялся резать хлеб. В одной из половин хлеба он увидел что-то бе­левшееся, ковырнул и к своему удивлению обнаружил нос. И нос был какой-то на удивление знакомый. Супруга его пришла в негодование, она обвинила бедного цирюльника в отрезании носа клиенту. Но цирюльник узнал нос: он при­надлежал коллежскому асессору Ковалеву, которого Иван Яковлевич брил каждые среду и воскресенье. Иван Яков­левич очень испугался, что полицейские отыщут нос у него и обвинят его, а потому быстро оделся и пошел к Исаакиев- скому мосту, чтобы бросить нос в Неву. Там он нагнулся че­рез перила, будто посмотреть «много ли рыбы бегает», а сам бросил тряпку с носом. После его остановил квартальный, который стал допытывать Ивана Яковлевича, что тот делал на мосту. Чем закончилась эта история, не известно.

II

Коллежский асессор Ковалев проснулся поутру и обна­ружил, что у него нет носа, а вместо него совершенно глад­кое место. Ковалев не любил называть себя коллежским асессором, а чаще называл майором. Он имел обыкновение каждый день прохаживаться по Невскому проспекту, оде­вался всегда чисто и модно. В Петербург он приехал искать место, приличное своему званию. Не прочь был он и же­ниться, если за невестой дадут приданое.

Итак, проснувшись и не обнаружив носа, Ковалев решил отправиться прямо к обер-полицмейстеру. Идя к нему, око­ло одного дома майор застыл как вкопанный, так как прямо перед ним из кареты выскочил его собственный нос, одетый в мундир, и быстро побежал по лестнице. Нос был в чине статского советника. Через минуту нос вышел и сел обратно в карету. Ковалев последовал за каретой. Нос поехал в Казан­ский собор. В соборе Ковалев пытается указать носу на его место, но тот делает вид, что не понимает майора. Ковалев говорит, что, милостивый государь, — это его собственный нос. Но нос отвечает, что между ними не может быть ничего общего, тем более что Ковалев служит по другому ведомству.

Ничего не добившись от своего носа, Ковалев поехал к обер-полицмейстеру, но того не оказалось дома. Отту­да майор поехал прямо в газетную экспедицию, чтобы дать объявление с описанием всех качеств носа, чтобы любой его встретивший мог сообщить о месте нахождения носа. В экс­педиции Ковалева очень долго не принимали, так как были дела и поважнее. Затем никак не могли понять, как может сбежать собственный нос. Ковалев старался все объяснить. Ему отказали в размещении такого объявления. Расстроен­ный, Ковалев отправился к частному приставу, большому любителю сахара. Он очень сухо принял Ковалева, сказал, что у порядочных людей носы не отрывают, потом оскорбил весь асессорский чин. Такой прием сконфузил Ковалева, он даже не смог сказать что-либо в ответ. Домой вернулся майор уже в сумерках. Он жалел, что нос пропал сам собой, ведь без него человек никто. Ковалев решил, что виною всему штаб- офицерша, которая хотела выдать за него свою дочь, но Ко­валев отказался. Это она испортила его. За такими мыслями майора застал полицейский чиновник. Он сообщил Ковале­ву, что нос его задержан при попытке побега в Ригу. И глав­ный участник в этом деле — цирюльник с Вознесенской ули­цы. А нос полицейский принес с собой, чтобы не доставлять Ковалеву лишних хлопот. Нос был у Ковалева, но как его приставить на место, майор не знал. А вдруг он не захочет вставать на место? Ковалев стал подносить нос к прежнему месту, но тот не прирастал. Тогда послали за доктором, кото­рый заключил, что приставлять нос не следует, может быть хуже. Ковалев просил, чтобы нос приставили, ведь ему се­годня надо быть на вечере. Но доктор стоял на своем.

На следующий день Ковалев написал штаб-офицерше письмо с требованием вернуть нос на место, иначе на нее бу­дет жаловаться. В ответ он получил письмо, в котором штаб- офицерша писала, что ничего не предпринимала насчет носа. Из письма было видно, что она ни в чем не виновата. Между тем слух о происшествии распространился по всему Петер­бургу, и ему были очень рады все посетители светских вече­ров, так как у них к тому моменту истощился запас слухов.

III

Нос же, наделавший столько шуму, 7 апреля оказался на том месте, где ему и полагалось быть, т. е. на лице Кова­лева. Сам Ковалев, обнаружив утром нос, пребывал в неопи­суемом восторге. После этого майор всегда был в хорошем настроении, прогуливался по Невскому, посещал кондитер­скую, и так и не женился на дочке штаб-офицерши. И нос его находился на положенном месте, «не показывая даже вида, чтобы отлучался по сторонам».

Вот такая история случилась в северной столице наше­го государства.

 

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on Twitter

Читайте также: