Книга 1.

Глава 1

Дворянин Василий Волков размышляет о том, как го­сударственная казна, опустевшая от войн и бунтов, обирает помещиков. Крестьянин Волкова, Ивашка Бровкин, в это же время думает о тяжелой доле мужика. И дворяне, и кре­стьяне затаили злобу на богатеющих бояр.

Волков собирается в Москву на ежегодный смотр войск. Ратных повезет Бровкин, чей сын Алешка находится в веч­ной кабале на дворе Волкова.

Вместо Ивашки Бровкина в Москву едет его сын Алешка. Москва пугает: ругань, давка, суета. На Лубянской площади каждый год перед весенними походами происходил смотр го­сударевых служилых людей — дворянского ополчения.

Михайла Тыртов посылает Алешку Бровкина на двор к царскому конюху Даниле Меншикову за статным конем, чтобы показаться на смотре.

Бояре размышляют, кого крикнуть царем. Петр — сын Нарышкиной, горяч умом, крепок телом. Иван — сын Милославской, слабоумный, больной, вей из него веревки… Кто победит — Нарышкины или Милославские?..

После смерти Федора Алексеевича патриарх с красного крыльца спросил толпу, кому быть на царстве? В толпе вы­крикнули имя Петра.

Алешка Бровкин на дворе Данилы Меншикова. Мен- шиков беседует с гостями о московских порядках: царское жалованье не платится два года, стрельцы грозятся учинить в Москве бунт, никониане (сторонники реформы патриарха Никона 1553 г.) живут в сытости, а духовности нет, древнее благочестие исчезло; стрельцы переходят в «раскол» (в оп­позицию официальной вере). Шурин Данилы сообщает, что царь Федор Алексеевич умер, а вместо него крикнули Пе­тра — это означает дальнейшее торжество бояр и никониан.

Алешка Бровкин знакомится с Алексашкой Меншиковым, сыном Данилы.

В кружало (царский кабак) к гостинодворцам (купцам) приходят стрельцы. У них общие интересы: вся торговля в ру­ках немцев Кукуевой слободы, а власть Нарышкиных означа­ет новые дани и пошлины. В качестве доказательства вседоз­воленности иностранцев стрельцы показывают человека, яко­бы избитого немцами на Кукуе. Стрельцы уверяют, что все посады на их стороне, нужна только финансовая поддержка купцов. Алексашку Меншикова вновь до полусмерти выпорол отец. На рассвете они с Алешкой уходят из дома. На Крас­ной площади мальчики встречают стрельцов, которые рас­сказывают историю про немцев и их будущее засилье при Нарышкиных, демонстрируя избитого на Кукуе человека. В толпе разгорается злоба. Из Кремля прискакали князья: воевода Хованский, древних боярских кровей, ненавистник худородных Нарышкиных, и Василий Голицын, фаворит царевны Софьи. Хованский призвал идти за реку в стрелец­кие полки и восстать против Нарышкиных.

К Софье приходит Голицын и сообщает, что ее ждут Хо­ванский и дядя Иван Милославский. Хованский доложил, что почти все полки за нее. Царевна соглашается править, если полки скинут Петра и прокричат ее на царство. Взамен стрельцам — вольность, земли, жалованье.

Алексашка с Алешкой в толпе близ Всесвятского мо­ста через Москву-реку. Появился Петр Толстой, племянник Милославского, и сообщил, что Нарышкины задушили ца­ревича Ивана. Толпа хлынула в Кремль.

Софья, Голицын и Хованский предлагают смертельно напуганной царице Наталье Кирилловне выйти на Крас­ное крыльцо с Иваном и Петром, чтобы народ убедился, что дети живы.

Наталья Кирилловна вынесла на крыльцо Петра, спе­циально прибывший в Москву Артамон Матвеев (прибли­женный царя Алексея Михайловича) вывел Ивана. Бунту­ющая толпа требует выдать ей Нарышкиных и их сторонни­ков. Матвеева сбросили на копья.

Глава 2

Истреблены братья Нарышкины, Долгорукие, Ромодановские, Черкасский, Матвеев и др. Стрельцам выдано жа­лованье и наградные. На Красной площади поставили па­мятный столб с именами убитых бояр, их виной и злодея­ниями. А в остальном все пошло по-старому: нищета, хо­лопство, бездолье. Недовольны были даже бояре и имени­тые купцы, которые захотели жить не хуже польских па­нов, лифляндцев или немцев. При этом — нестерпимые по­боры, дань, истощенная земля, плохая торговля. В Москве два царя — Иван и Петр, при них — правительница царев­на Софья. Одних бояр сменили другие. Опять пошел ропот в народе. К Софье пришла делегация раскольников и срами­ла патриарха и духовенство, требовала «старой веры».

Начались разброд и беспорядки. Самые отчаянные ре­шили убить обоих царевичей и Софью, но царевна отбыла со всем двором в Коломенское и стала собирать там дворян­ское ополчение. Главаря стрельцов-бунтовщиков раскольни­ка Хованского казнили, стрельцов из его отряда порубили. Оставшиеся стрельцы были вынуждены послать к отбывшей под защиту стен Троице-Сергиевой лавры Софье челобитчи­ков с повинной. Так воля стрельцов закончилась. Столб на Красной площади снесли, вольные грамоты забрали.

Алексашка и Алешка на Яузе, неподалеку от Преобра­женского дворца, познакомились с царевичем Петром. Алексашка предложил ему показать за серебряный рубль «хитрость»: протащил сквозь щеку иглу. С тех пор мальчи­ки повадились приходить на берег Яузы, но Петра видели лишь издали.

Весной Алексашка наткнулся на давно его разыскивав­шего отца, Данилу, и чудом спасся от него, вскочив на за­пятки немецкой кареты. Так, с каретой Франца Лефорта, Алексашка попал на Кукуй, в немецкую слободу. Лефорт позволил Алексашке остаться в услужении.

Учитель и дядька Петра Никита Моисеевич Зотов был слишком легок духом — не такой наставник был нужен упрямому и норовистому царевичу. Царица Наталья Ки­рилловна переживала, что сын недостаточно изучает Закон Божий: не в этом ли причина его непохожести на настояще­го царя? Петр выстроил на земляном валу перед дворцом «потешную» крепость, где играл с дворовыми мужиками: выстраивал их, командовал стрельбой из деревянной пуш­ки и рукопашными схватками «солдат».

При дворе царя Петра находятся (для приличия) всего четверо бояр: князья Михайла Черкасский, Лыков, Трое­куров и Борис Голицын. Приписаны были к Петрову двору и стольники — боярские дети из мелкопоместных, худород­ных. В их числе — Василий Волков, который и обнаружил исчезнувшего однажды Петра в Кукуйской слободе. Капитана Франца Лефорта, знакомого по кремлевским приемам иностранных послов, Петр встретил, плывя в сво­ем струге по Яузе мимо Кукуя. Лефорт предложил показать царевичу «умственные штуки»: водяную мельницу, изукра­шенный музыкальный ящик, зрительную трубку, заспир­тованного младенца-уродца. Любопытный Петр не устоял. Посетив множество домиков кукуйцев, Петр увидел в кабаке-аустерии красивую девушку, которая пела по-немецки в его честь, — это была дочь виноторговца Анна Моне.

Московский двор отличался от европейских отсутстви­ем галантного веселья, игр, изысканной музыки. Бояре го­ворили в Кремле только о торговых сделках и ценах на то­вары. Жизнь русского человека была укоренена в традици­ях: даже усадьба в Москве — с крепкими воротами с ты­ном. Свободного времени было мало: бояре проводили вре­мя во дворце, в ожидании приказа от царя; купцы у лавки зазывали покупателей; приказный дь,як сопел над грамота­ми. Привычное течение дел всколыхнула просьба Польши вступиться за братьев-христиан — высупить в войну с тур­ками, послав русские войска в Крым. Василий Голицын по­ставил условие: поляки возвращают исконно русский Киев с городками. Поляки долго спорили, но Киев отдали и под­писали вечный мир с Москвой. Теперь нужно было идти во­евать против турецкого султана.

В своем доме Василий Голицын вел на латыни беседу с прибывшим из Варшавы-де Невиллем о сословиях рос­сийских — кормящем и служилом, размышляя, что было полезно оторвать помещиков от крестьян, дабы два сосло­вия приносили максимум возможной пользы. Свои рассуждения Голицын сформулировал в сочинении «О граждан­ском житии или поправлении всех дел, яже надлежит обще народу…»: вспахать и засеять пустующие пока миллионы десятин, скот преумножить за счет английской тонкорун­ной овцы, заинтересовать людей различными промыслами и рудным делом; множество непосильных оброков, барщин, податей и повинностей заменить единым поголовным, уме­ренным налогом, для чего всю землю у помещиков взять и посадить на ней крестьян вольных, а все бывшие кре­постные кабалы уничтожить. Взамен земли помещики получат жалованье из общей земельной подати. Войска будут состоять из одних дворян, чтобы каждый занимался сво­им делом. По подсчетам Голицына, такое положение вещей должно было привести к увеличению доходов казны вдвое. Дворянских детей-недорослей следовало посылать учить­ся в Польшу, Францию и Швецию для изучения воинского дела, а на Руси открыть академии и завести науки и искус­ства. В проекте князя были и каменные мостовые, здания из камня и кирпича… Василий Васильевич допускал даже переломить древнее упрямство дворян силой, если потребу­ется.

К Голицыну прибыла (как всегда, тайно) правитель­ница Софья. В последнее время она отслеживала все слухи и сплетни бояр. В основном говорили, что великих дел от Софьи не видно, да и править ей, женщине, в тягость. Со­фья настаивает на войне в Крыму и уже подготовила грамо­ту об объявлении князя Василия большим воеводой. Война была необходима, чтобы показать мощь войск Софьи: шеп­чутся, что в Преображенском подрастает истинный царь- вояка, который требует вербовать к себе в «потешные вой­ска» всех конюхов и сокольничих.

Под началом Петра было уже триста «солдат», с кото­рыми он ходил «походами» по деревням и монастырям во­круг Москвы. В войске появился воевода — Автоном Го­ловин, хорошо знавший солдатскую экзерцицию. При нем Петр стал проходить военную науку в первом «Преображен­ском» батальоне. Благодаря Лефорту в полку появились пушки, стрелявшие чугунными бомбами.

У дома Лефорта Петр столкнулся с Алексашкой. После застолья Алексашка провожает Петра верхом в Преображенское и становится царским постельничим.

Глава 3

Дворянское ополчение под угрозой опалы и разорения собиралось всю зиму. В народе шептались о дурных пред­знаменованиях, сопровождавших сборы в поход. В кон­це мая Голицын выступил в поход на юг. В пути люди гиб­ли от жажды, в полках роптали. Татары впереди подожгли степь; идти по пеплу опасно — ни корма, ни воды. Первыми повернули назад казачьи разъезды. Приказано было от­ступать к Днепру. Бесславно закончился крымский поход.

Полковники донесли Голицыну, что степь посылал под­жигать украинский гетман Самойлович. Он-де не хочет уси­ления Москвы, а полковники готовы поддержать Софью, лишь бы их вольности им оставили. Самойлович клялся, что это происки его заклятого врага Мазепы, желающего отдать Украину Польше. Новым гетманом выкрикнули Мазепу.

Потешная крепость в Преображенском была перестрое­на: при случае здесь можно было и отсидеться. Уже два пол­ка — Преображенский и Семеновский подвергались экзер- цициям. Немец Тиммерман учил Петра математике и фор­тификации. Немец Брандт взялся строить суда по примеру найденного в селе Измайлове ботика. Все чаще из Москвы приезжали бояре: посмотреть на «игры» царя в «стольном городе Прешпурге».

Денщик Алексашка всюду рядом с «мин херцем» Пе­тром. Лефорт нахваливал Петру Алексашку, одаривал его подарками. Алексашка пристроил барабанщиком Алешку Бровкина.

Народ обнищал от поборов на крымский поход. Тысяча­ми люди бегут к раскольникам — на Урал, в Поморье, По­волжье, на Дон. Сотнями староверы совершают самосожже­ние ради спасения от царствующего антихриста. Наталья Кирилловна всерьез думает женить сына, чтобы он остепе­нился. Выбор пал на дочь окольничего Евдокию Лопухину.

В Преображенское зачастил Борис Голицын, кузен Ва­силия Васильевича, недовольный действиями брата и поли­тикой бояр. Он стал покровительствовать потешному судо- строительству: прислал книги, чертежи, листы, а для их пе­ревода прислал карлов-арапов.

Василий Голицын, вернувшись в Москву, озвучил пред­ложение от французов: освоить Сибирь и проложить через русские земли торговый тракт в Персию, Индию и Китай. Предложение в гневе отвергнуто боярами.

Глава 4

Ивашка Бровкин встречается с Алешкой и просит у сына денег на хозяйство. Петр женится на Лопухиной. Сразу после свадьбы он отбывает на верфи Переяславского озера. На воду спущен третий корабль. Для переяславского флота придумали осо­бый флаг — в три полотнища — белое, синее и красное.

Стрельцы планируют поджечь Преображенское и убить царицу с Петром. На Руси наступил голод, в том числе и в Москве. Всюду разбой и грабеж. В толпе распространя­ются (с молчаливого согласия Софьи) слухи, что царица На­талья Кирилловна весь хлеб приказала везти в Преображен­ское, а Москва пусть от голода умирает.

Лев Кириллович уговаривает Петра срочно вернуться в Преображенское.

Стрелецкие пятидесятники мутят стрелецкие слобо­ды, подбрасывают на базарах подметные письма. Но Софья не смогла поднять стрельцов, как когда-то . Отдельные бо­яре и несколько полков переметнулись в Преображенское и предупредили о возможных поджогах и нападениях.

Петр уезжает в Троицу, где складывается двор. В угоду боярам он ведет себя как истинный царь: посещает церков­ные службы, соблюдает все русские традиции, слушает со­веты старших. Лефорт советует ему обещать уставшим лю­дям мир и благополучие.

Софья едет в Троицу, но ее задерживают в Воздвижен­ском и приказом Петра отправляют в Москву.

Борис Голицын советует кузену перебираться скорее к Петру, но тот колеблется. После того как указом Петра схватили Шакловитого, Голицын едет в Троицу. Петр от­правляет его в вечную ссылку со всей семьей, лишив всех имений.

Софью заточают в Новодевичий монастырь. Шакло­витого и других стрельцов казнят как заговорщиков, мно­гих ссылают в Сибирь. Сторонников Петра награждают. Сменяются министры, но особых перемен не происходит.

Глава 5

Лефорт становится большим человеком при Петре. Иностранные купцы в его доме рассуждают об особенностях русской торговли: нужен общегосударственный порядок, тогда Московия — золотая жила.

Первое государственное решение Петра: он отдает па­триарху Иоакиму еретика Кульмана, но не позволяет тро­гать других иноверцев, ссылаясь на то, что иностранцы нужны государству в военном деле.

Евдокия Лопухина узнает об увлечении Петра Анной Моне. У Петра рождается первенец — сын Алексей.

Весной и летом всех бояр сгоняют в Преображенское на «потешную» службу, в целях обучить их военному делу. От ужаса многие бежали в леса, промышлять воровством, дру­гие — на север, к раскольникам; шли на Кавказ и в Крым. Беглых находили; они отстреливались или совершали само­сожжение в срубах и церквях.

Петр едет в Архангельск смотреть на торговые суда ино­странцев и понимает, насколько убог «потешный» флот. Он решает купить в Голландии корабль и по его примеру выстроить свои. Лефорт советует ему отвоевывать Черное и Азовское моря, строить гавани в Балтийском. Это жизненно необходимо для нормальной торговли. Важно также возвеличить торговых людей — купцов, которые во всей Ев­ропе являются опорой государей.

Скончалась царица Наталья Кирилловна. Евдокия го­товится царствовать.

Глава 6

В феврале 1695 г. объявлен сбор ополчения «для про­мысла над Крымом». В апреле войско двинулось к низо­вьям Днепра, к древней крепости Очаков и укрепленным турецким городкам. В августе взяли три городка.

Одновременно Преображенский, Семеновский и Ле­фортов полки тайно отправились на Азовское море, под турецкую крепость Азов, где турки контролировали торговые пути на восток и на хлебные кубанские и тер­ские степи. Петр при войске звался бомбардиром Петром Алексеевым (дабы не было огласки, в том числе в случае неудачи).

Москву оставили на князя-кесаря потешных походов и всешутейшего собора Федора Юрьевича Ромодановского. Так же когда-то  Иван Грозный оставил в Москве татарского князя Симеона Бекбулатовича «царем всея Руси». Быстро стало понятно, что приступом Азов не взять. Русским не хватало современного оружия, продовольствия, подкрепления, умения сражаться, кораблей — всего. Снова и снова по приказу Петра русские шли на приступ, но толь­ко теряли солдат и офицеров. Солдаты от страха отказыва­лись сражаться. Наконец осада Азова была снята. Первый азовский поход закончился бесславно.

Глава 7

1696          г. Бояре и поместные дворяне, духовенство и стрельцы страшились перемен: новые дела, новые люди. От позора под Азовом Петр возмужал, стал более серьез­ным. В Воронеж сгоняли рабочих и ремесленников на стро­ительство судов. В мае подготовившийся Петр вновь от­правился на Азов — и взял крепость. Началось строитель­ство русских крепостей на юге (Таганрог и др.). Пятьде­сят лучших московских дворян были отправлены за грани­цу учиться математике, фортификации, кораблестроению и прочим наукам.

Взятием Азова русские накликали большую войну с Ту­рецкой империей. Необходимы были союзники. За ними в Европу и отправилось пышное Великое посольство, при котором царь звался урядником Преображенского полка Петром Михайловым.

1697          г. Государство осталось на Льва Кирилловича с бо­ярами, Москва — на Ромодановского. В середине марта от­правились в Курляндию, посетили Кенигсберг. Там Петр встретился с курфюрстом Фридрихом, который общим вра­гом назвал шведов, отговаривая Московию от союза с Поль­шей. Петр начинает вникать в политическую игру Европы.

В городах Германии и Голландии Петр планирует в два года обучиться всем необходимым ремеслам. В январе 1698 г. Петр перебрался в Англию, где учился математике и черче­нию корабельных планов. В Москву прибывают иноземные корабельные мастера, а также обозы с оружием, инструмен­тами, европейскими чудесами (уродцы в спирту, чучела).

Начался стрелецкий мятеж: полки, работавшие в Азове и Таганроге, взбунтовались вместе с казаками против тяже­лой службы, к тому же пошли слухи, что Петр погиб за границей. Царевна Софья передала стрельцам письмо с прика­зом брать Москву с боем.

Петр понимает, что европейские военные союзы лжи­вы и недолговечны. Разгорается война за испанское на­следство: против французского владычества на Атлантике и Средиземном море — за свободные пути и рынки для ко­раблей Англии и Голландии.

По возвращении в Москву Петр подвергает бояр ужас­ному унижению: лично обстригает им бороды — символ древнего благочестия.

Начинаются допросы стрельцов-мятежников. Вышли на письмо Софьи. Состоялись показные стрелецкие казни (свыше тысячи человек). Кончилась Византийская Русь.

Книга 2

Глава 1

На Руси наступили тяжелые времена. Лавки наполо­вину заколочены. Пустеют храмы. Вся торговля на отку­пе у иностранцев. Царицу Евдокию осенью насильно зато­чили в Суздальский монастырь. Боярам приказано являть­ся на службу в немецком платье и парике, пить по утрам кофе и курить табак. Дворню забирают в солдаты, сгоняют на верфи, у самих бояр требуют денег на воронежский флот. Ходят слухи, что скоро у монастырей вотчины будут отби­рать, а все их доходы пойдут в казну.

Иван Артемьич Бровкин процветает: он выстроил по­лотняный заказ и сдает в казну парусное полотно.

Умирает Лефорт. Москва прощается с ним; большин­ство еле скрывают радость, надеясь на конец «кукуйской власти».

Анна Моне переживает из-за шаткости своего положе­ния и неопределенного статуса при Петре. Она мечтает не о власти, а о тихой семейной жизни и крепком хозяйстве.

Петр для увеличения средств казны издает указ об из­брании «из лучших и правдивых людей» бурмистров среди гостей (торговых агентов правительства из богатых купцов), купцов, посадских и промышленных людей. Бурмистрам на­значено ведать торговыми и окладными делами в особой Бурмистрской палате, которая со спорами и челобитными будет вхожа прямо к царю. Также Петр предлагает (с нажимом) купцам торговать сообща, «кумпаниями», заводить мануфак­туры. Пора работать на благополучие своего государства, а не отдавать на откуп иностранцам лес, руды, промыслы.

Государственные люди — Меншиков, назначенный после смерти Лефорта генерал-майором и губернатором псковским, адмирал Головин, Лев Кириллович и начальник Адмиралтейства Апраксин — в воронежской избе Петра слушали думного дьяка и великого посла Прокофия Возни- цына, который вернулся из Карловиц на Дунае, со съезда, где цезарский (австрийский) веницейский и московский по­слы договаривались с турками о мире. Возницын учредил с турками армисцицию (перемирие), утверждая, что боль­шего добиться было нельзя, поскольку для Европы Рос­сия — «никакой политик». Турки требуют вернуть днепров­ские городки, чтобы запереть русским ход в Черное море, Азов, а также восстановить дань крымскому хану. В таких обстоятельствах армисциция — все-таки не война.

Петр заявляет, что сейчас основная забота России — не Черное море, а Балтийское. Однако вскоре едут большим флотом на Азов, посещают крепости и форты. После штор­ма флот Петра смог пройти через рукав Дона в Азовское море. В Таганроге подлатали после долгого путешествия корабли и отправились на Тамань. Керченский хан Муртаза- паша был вынужден пустить сорокапушечную «Крепость» вдоль южных берегов Крыма. Внезапно корабль на всех парусах устремился в Босфор — на Царьград — и стал на якорь в трех милях от Константинополя. Подтянулись от­ставшие турецкие корабли. Султану ничего не оставалось, как послать за русскими свои сандалы (лодки с коврами). Турки боятся, что Петр запрет Черное море и в Царьграде будет голодно, поскольку продовольствие привозят сюда из- под дунайских городов.

Глава 2

По реке Шексне до Белого озера бурлаки тянули барку с хлебом. В раскольничьих скитах хлеб через два года в тре­тий не родится. Хозяин барки — старец-раскольник купец Андрей Денисов рассказывал бурлакам о чудесном выгов- ском старце, основавшем в глухих лесах святую обитель. Баржа Денисова встала напротив города, и скоро из четыр­надцати человек осталось только трое, включая Андрюшку Голикова, по обету пришедшего сюда искать старца Некта­рия. Его спутники говорили, что посады здесь пусты, по­ловина дворов заколочена, так как монахи заставляют мо­литься поникониански, ищут старопечатные книги, заби­рают продовольствие и деньги, а вдобавок пытают. В Крестовоздвиженском монастыре есть особая митрополичья грамота на это: искоренять старинноверующих.

Андрюшку схватили и приволокли на Воеводин двор. Там же был и Денисов, толковавший с воеводой о свободном проезде его баржи. Воевода зачитал Денисову указ «вели­кого князя и царя всеа», привезенный поручиком Преобра­женского полка Алексеем Бровкиным: брать всех тунеядцев и дармоедов, которые кормятся при монастырях, и всяких монастырских служек в солдаты, а также — боярских холо­пов, всех нищих и беглых, и потребовал отдать ему Андрюш­ку. Денисов предъявил свой тайный козырь: грамоту, жало­ванную Бурмистрской палатой за подписью ее президента Митрофана Шорина, в том что Андрей и Семен Денисовы мо­гут беспрепятственно торговать, где угодно.

Саксонский посланник Кенигсек рассказывает Анне Моне о своем повелителе — курфюрсте саксонском и поль­ском короле Августе, о Версале и Людовике XIV, сделав особый акцент на его фаворитке — мадам-де Ментенон и ее влиянии на политику в Европе.

Иоганн Паткуль, посол из Риги, и посланник польского короля Августа генерал-майор Карлович предложили Пе­тру вступить в совместные военные действия против шве­дов. Лифляндские рыцари жалуются на закон Карла XII о редукции: им было обещано, что их закон не коснется, од­нако многие земли уже отошли в казну. Купцы обложены высокими пошлинами. Рига опустела. Это удобный повод для Петра утвердиться на Балтийском море, взяв у шведов исконно русские вотчины — Ингрию и Карелию. А после — завести торговлю с Голландией, Англией, Испанией и Пор­тугалией и открыть торговый путь между Востоком и Запа-

дом — через Московию. Если Петр заведет грозный флот на Балтике, Россия станет третьей морской державой.

Петр не поцеловал Евангелие в знак подтверждения мирного договора со шведским королем Карлом XII. Был составлен секретный договор с Августом, по которому тот должен был послать саксонские войска в Лифляндию и Эст- ляндию, обещая склонить к разрыву и Речь Посполитую Польскую. Петр со своей стороны обещался открыть воен­ные действия в Ингрии и Карелии тотчас по заключении мира с Турцией — не позже апреля 1700 г.

Карл XII, узнав о готовящейся коалиции против него, послал свою фаворитку, знаменитую авантюристку графи­ню Аталию Десмонт в Варшаву — добыть сведения.

Василий Волков с женой Александрой выехали в Па­риж.

Объявлен сбор в прямое регулярное войско. Шли добро­вольно от скудного жития (особенно холопы и кабальная челядь) и по принуждению. Ежедневно набирали до тыся­чи душ. Брали всех годных, не спрашивая, беглый или вор. В солдатских нововыстроенных слободах кормили сытно, но воли не давали — не то что прежде в стрелецких полках. Устроили три дивизии по девять полков в каждой.

Алексей Бровкин набирал людей на Севере и теперь шел в лесную глушь, где в раскольничьих скитах таилось мно­го беглых и праздных. Алексей узнает о старце Нектарии, которого благословил перед сожжением сам протопоп Авва­кум. Нектарию приписывали «огненное крещение» уже свы­ше четырех тысяч душ. А ведь скоро война, значит, снова быть большой гари: народ так и валит к старцу за спасением души от Петра-антихриста. Бровкин решает добыть старца.

Андрюшка Голиков живет у старца Нектария и начи­нает разочаровываться в нем: старец лжив. Нектарий сно­ва устраивает сожжение людей в моленной, а сам через под­полье который раз уходит лазом из огня. Его хватают и ве­дут к Бровкину.

Указом Петра, по примеру всех христианских народов, введен новый календарь, по которому велено «считать лета не от сотворения мира, а от Рождества Христова, и не с первого сентября, а с первого генваря сего 1700 года». По этому поводу приказано веселиться и поздравлять друг друга с новым го­дом, украшать улицы и дома сосновыми, еловыми и можже­веловыми ветвями, пускать ракеты и зажигать огни.

Глава 3

Князь-кесарь Ромодановский объявил царский указ: палатным людям с женами и детьми, именитым купцам и знатным людям из Немецкой слободы ехать в Воронеж — на спуск великого корабля «Предестинация». Турки заар­тачились с вечным миром. Их следовало припугнуть «превеликим флотом». По Москве пошли слухи о близкой вой­не: едва ли не весь мир, говорят, поднялся с оружием друг на друга! По Европе шли слухи, что Москва лезет на рожон, полна солдат и пушек.

Двухпалубная пятидесятипушечная «Предестинация» торжественно спущена на воду. Цель достигнута: иностран­ные посланники написали в Константинополь об огромном флоте русских. Необходимый мир с турками был близок.

Саксонское войско короля Августа вторглось в Лиф- ляндию без объявления войны (согласно тайному договору с Россией), но Ригу взять не смогли.

Петр на пиру божится, что спасет Ригу от саксонцев и никогда не разорвет вечный мир с Карлом XII, отрицая готовящуюся войну.

Стольник Петр Толстой пересекся на постоялом дворе в Польше с Волковыми и сообщил подробности начавшей­ся войны. Ригу можно было взять с налету еще осенью, но веселье и легкомыслие украли время: солдаты пьянствова­ли в близких к лифляндской границе деревнях, грабили му­жиков, и те стали убегать в Лифляндию. В Риге спохвати­лись и укрепили город.

Волков решает свернуть в Митаву, к королю Августу.

Август всю зиму тайно рассылал письма рыцарям, по лифляндским поместьям и в Ригу. Переодетый купцом, он лично побывал в замках у некоторых рыцарей. Но ког­да саксонское войско вторглось в Лифляндию с манифеста­ми Августа о свержении шведской неволи, никто из рыца­рей не осмелился сесть на коня. Многие вместе с бюргерами стали усиленно защищать Ригу. Поляки также ждали успеха Августа, чтобы взяться за сабли, или провала, чтобы на­чать неслыханную междоусобицу. Иоганн Паткуль уверял Августа, что причина колебаний рыцарей в боязни вместо шведского господства получить московское. Август убеж­дает, что Петр клялся на распятии не идти дальше Ямбурга, — русским нужны Ингрия и Карелия. Они не посягнут даже на Нарву. Паткулю же известно, что лазутчики из Мо­сквы побывали и в Нарве, и в Ревеле, снимали планы кре­постей. Август дает королевское слово, что ни Нарва, ни Ре­вель, тем паче — Рига не увидят русских.

Василия Волкова король Август неделю не принимал. Василий размышляет, что нынче тихие подданные не ко двору, нужно карабкаться и рвать свое, как Меншиков, Бровкины. Война нужна Волкову, чтобы наконец показать себя. Август, сославшись на беспорядки двора, извинился за задержку и предложил Волкову отвезти письма для Пе­тра, а Александра пока побудет здесь, с графиней Десмонт. Лифляндское рыцарство предало Августа, генерал Карло­вич погиб. Август поедет в сейм предотвратить брожение умов, а Волков должен убедить Петра в необходимости немедленного выступления русских.

Санька училась изысканности версальского двора, «рафине». Десмонт осторожно толкает Саньку в объятия коро­ля Августа, но натуре Саньки это противно. Аталия мечта­ла увидеть Петра, хвалила его, — и тут же интересовалась именами генералов и маршалов. Саньке неприятна вкрад­чивость новой подруги.

Аталия передала письмо для Карла XII, в котором со­общила, что готовящаяся коалиция не опасна, что датча­не не посмеют нарушить мира, а Петр связан переговорами о мире с турками, а те мира не подпишут. Спуском флота Петр лишь насторожил англичан и голландцев, чьи послы в Константинополе и слышать не хотят о русских кораблях в Черном море. Польский посол Лещинский, смертельный враг Августа, уговаривает султана помочь Речи Посполитой добыть у русских Украину с Киевом и Полтавой. Попу­лярность короля Августа падает. Офицер на словах вместе с письмом передал Карлу, что датские войска перешли гол­штинскую границу. Генералы Карла собрались посоветоваться. Сенат не хочет войны, предлагает вести переговоры о мире. Карл рассчитывает, что денег даст французский посол или Карл возьмет их у англичан. А дальнейшие военные расходы оплатит датский король. Лучше напасть первыми, ина­че державы заставят, хотя Карлу не страшны ни Август, ни Петр. Составили диспозицию шведских войск. Три со­единенных флота — шведский и англо-голландский взя­ли курс на Копенгаген, чтобы наказать датчан за вероломство.

Тульский кузнец Никита Демидов доложил Петру об обнаружении железных гор, меди, серебряной руды, гор­ного льна. Богатства лежат втуне, никто их не обрабатыва­ет. Петр наказывает Демидову лично заняться разработкой руд: к лету нужны чугунные ядра, железо.

Петр выжидал. Август влез в войну сгоряча. Он пере­дал, что шведы ворвались в Данию, и просил денег для раз­дачи панам. Но Петр не мог начать войну, пока крымский хан оставался угрозой.

Глава 4

Петр решает заключить мир с турками: уступить им все возможное, кроме Азова, а о Гробе Господнем и не поми­нать, чтобы не задирать католиков.

О

Share on FacebookShare on VKShare on Google+Tweet about this on Twitter

Читайте также: